ница Bucculatrix в период свободного образа жизни (молодые гусеницы этого рода живут в минах) плетет для каждой линьки плоский тонкий кокон, настолько прозрачный, что в нем можно ясно видеть свернувшуюся петлей гусеницу; после линьки она прорывает кокон и выходит из него, оставляя в нем ясно просвечивающий экзувий.
Собирающуюся линять гусеницу нетрудно узнать также и по внешнему виду: у нее кожа сильно растянута, а голова относительно очень мала. К этому времени голова следующей фазы, постепенно вытягиваясь из старой головной капсулы, помещается в передней части груди. При линьке сбрасываемая кожа разрывается на тергитах груди, причем головная капсула отрывается и отпадает; через разрыв гусеница постепенно освобождается от линочной шкурки; таким образом, старая головная капсула гусеницы при линьке не раскалывается (за исключением самых первичных форм), как это бывает у других насекомых; эта характерная особенность гусениц стоит в связи, повидимому, с модификацией тентория.
Такой способ линьки должен рассматриваться как более специализованный, обусловленный редукцией аподем головы гусениц и компенсирующим сильным развитием парадем. Очень вероятно, что мощная парадема вдоль эпикрального шва препятствует раскалыванию в этом месте черепной коробки. Однако процесс линьки гусеницы на куколку вызывает необходимость в раскалывании черепной коробки, которое и происходит по теменному и прилобным швам. Многие гусеницы после линьки съедают свой экзувий.
Заслуживает упоминания линька зимующих гусениц Zygaena. По Бургефу,1 гусеницы этого рода перед зимовкой линяют лишний раз; при этом их «зимняя кожа» существенно отличается от «кожи роста»: в противоположность нормальным линькам, всегда сопровождающимся увеличением размеров головы, при зимней линьке голова уменьшается; ротовые органы при этом кажутся редуцированными. Такой случай напоминает явление гиперметаморфоза, наблюденного у некоторых гусениц, в более резкой форме.