Волоски и щетинки отличаются от скульптурных элементов своим сочленением с окружающей кутикулой и развитием за счет специальных клеток гиподермы. Основание волоска окружено ясным кольцевым валиком, или, наоборот, волосок опущен в углубление (рис. 57); место сочленения волоска называется т е к о й. Чисто условно делят волоски на волоски собственно и щетинки; последние являются более крепкими; хотя морфологически это совершенно сходные и часто неразличимые образования.
и видны даже в слабую лупу. Иногда сильно утолщенные шипики спаиваются в зазубренные ряды, например у Zeuzera на переднегрудной щите (рис. 56, 1).
Эти скульптурные образования имеют важное систематическое значение, в особенности у Noctuidae, где они дают групповые и видовые признаки, не варьируя существенно индивидуально.
Может быть, как на пример крайней модификации шипиков следует указать на крючки брюшных ног (стр. 46). Анальный гребень, повидимому, того же происхождения.
К скульптурным образованиям следует причислить также дорзальные гребни у Micropterygidae (рис. 56, 2), которые у Sabalinca попарно расположены на первых шести брюшных тергитах, близко к их заднему краю; они соответствуют п.о положению парным спинным бугоркам личинок Mecoptera.
Выше рассмотрены позитивные скульптурные образования; что касается негативной скульптуры — пунктировки, то мне известен случай ее наличия лишь на головной капсуле (рис. 12).
Лишь небольшое число щетинок имеет вполне закономерное расположение на теле; они называются первичными; остальные щетинки н волоски у Arctiidae, Lymantriidae, Lasiocampidae и других волосатых гусениц, густо покрывающие все их тело или его участки, носят название вторичных. Вторичные щетинки разбросаны равномерно по телу или сгруппированы на отдельных частях его, варьируя в величине в зависимости от местоположения на одной и той же гусенице; часто они расположены в правильные поперечные или, реже, продольные ряды; эти щетинки не являются анцестральными и, повидимому, не имеют отношения к щетинкам первичным.
Первичные щетинки появляются с первой фазы гусеницы и обыкновенно сохраняются в течение всей ее жизни. Немногие из них, имеющие также вполне определенное расположение, появляются только со второй фазы; это — подпервичные щетинки.
Первичные щетинки имеют громадное значение для систематики, требуют детального разбора и рассмотрены в специальной главе о хетотаксии. Вторичные щетинки лишь в очень редких случаях (например Lasiocampidae) существуют уже с первой фазы, обыкновенно же они появляются позднее.
Волоски очень различны по форме. В большинстве случаев они имеют нормальное, нитевидное или щетинковидное строение. Часто встречаются и другие их типы, иногда весьма причудливые. Представление о разных формах волосков дают рис. 58, 59 и 60. Диагностическое значение этих признаков очень велико. Перистые щетинки возникли позднее простых, так как они встречаются, насколько известно, только у гусениц, несущих бородавки; единственное, повидимому, исключение представляют Hesperiidae, которыеер/ (1927) они имеют форму зазубренных стрелок и снабжены внутри полостью, сообщающейся с специальной ядовитой железой. Вонзаясьв кожу или слизистые оболочки человека, они вызывают сильное раздражение, а иногда и серьезные воспалительные явления.
Функции первичных щетинок недостаточно ясны. Удивительное постоянство их расположения свидетельствует о большой биологической роли этих образований. Очень вероятно, что они являются органами тактильного чувства. Некоторым волоскам придают значение в восприятии звука.
Видимо, видоизменением щетинок являются чувствительные конусы на усиках и щупиках (рис. 18), служащие органами осязания и химического чувства. Также связаны с щетинками так
называемые поры, которые, повидимому, являются органами оооняния.
Поры лежат на голове, ротовых частях, усиках, грудных ногах, переднегруди, анальном щите и анальных ногах; расположение их часто несут на голове перистые щетинки. Пакард (Packard, 1895) высказывает предположение, что причиной модификации, особенно гипертрофии первичных щетинок и бугорков,
вероятно, является перемена стации обитания, именно переход с травянистой растительности на древесную. Еще одним стимулом к таким изменениям явилась мимикрия — приспособление к защите от птиц и насекомых. Впрочем, против насекомых, особенно паразитических, волосяной покров вряд ли представляет реальную защиту, о чем говорят многие опыты. Следует вспомнить громадные списки паразитов, развивающихся на счет волосатых гусениц (златогузки, монашенки), чтобы усомниться в защитной роли волосяного покрова против насекомых. Короткие и густые волоски, по мнению некоторых авторов, препятствуют быстрой отдаче тепла поверхностью тела. Длинные волосы «аэрофоры» некоторых молодых гусениц (монашенка, непарный шелкопряд) способствуют расселению с помощью ветра.
Защитное значение имеют особые ломкие ядовитые волоски златогузки и походных шелкопрядов. По исследованию Павловского и Штейна и номенклатура рассмотрены вместе с хетотаксией. Под большим увеличением оказывается, что пора ограничена темным краем, который представляет собой окружность, овал или почти ромб; внутри лежит темное округлое или овальное кольцо — наиболее заметная часть поры,.
внутрь от кольца склеротизация слабее и светлее; в центре лежит отверстие поры, кажущееся прозрачным пятном. Иногда почти невозможно отличить от поры маленькую щетинку или место ее прикрепления, когда щетинка обломана.; однако у щетинок склеротизация внутри обычно значительно светлее, чем у пор. По величине поры не особенно сильно варьируют.
Чрезвычайно своеобразную форму принимают волоски у Micropterygidae (рис. 58). У Micropteryx calthella они имеют шаровидную или грушевидную форму с ясным стебельком, которым причленены к телу; внутри они обнаруживают сложный и прочный скелет (ребрышки); тека окружена площадкой, отличающейся от остальной поверхности тела скульптурой; эти волоски названы bullae.
У другого представителя этого семейства, Sabalinca incongruella Walk., эти сложно модифицированные щетинки имеют вид тонкой вытянутой пирамиды, направленной вершиной к месту причленения и оканчивающейся на противоположном, дистальном конце несколькими слабо выступающими углами, и часто напоминают маленькую звезду при рассматривании сверху. Эти образования Тильярд называет dolichaster и полагает, что они как у Micropteryx, так и у Sabatinca являются некоторой стадией развития чешуи. Если представить себе bulla Micropteryx сплющенной, то мы получим широкую чешуйку; сплющенный dolichaster у Sabatinca представит узкую, вытянутую чешуйку.
Не менее замечательны выросты у Heterogeneidae. Каждый вырост у Cochlidion limacodes достигает в длину диаметра личинки и состоит из трех ясно отграниченных частей. Основание его более толстое и гладкое и оканчивается латеральным выступом; второй отдел является продолжением основания, он такой же гладкий, но более тонкий; третий отдел отграничен от второго сочленением в виде поперечной линии, имеет несколько, расширенную вершину, представляющую собой коронку с 6—9 зубцами; поверхность несет ряд маленьких шипиков, располагающихся по спирали. Самое замечательное в строении этих выростов то, что они постепенно, с возрастом гусеницы, вырастают, как бы выворачиваясь из ее тела. Выросты у Heterogeneidae Чепман сближает с bullae у Micropterygidae: те и другие, по этому автору, имеют сходное расположение и не зависят от типичных туберкулов. Группировка волосков в различные скопления дает хорошие диагностические признаки. Пучки — группы довольно редких и неодинаковых по длине волосков или щетинок (рис. 133), весьма распространенные среди Lymantriidae и Arctiidae и сидящие в большинстве случаев на бородавках. Хохолки — густые скопления неодинаковых по длине во
лосков, образующих часто острую вершину (рис. 132). Щетки — густые скопления одинаковых по величине волос, с резко притуплённой вершиной, например на спине у Orgyia и Dasychira из Lymantriidae (рис. 134); у Acronicta щетки состоят из менее густых волос. Кисти — скопления длинных густых и неодинаковых по длине волос; таковы боковые кисти Orgyia, спинная кисть 8го брюшного сегмента Dasychira